![Этот день](/images/td_19.png)
В результате определенных исторических процессов (в Венгрии, как и у ее северных соседей, они завершились к концу XIII в.) Позднее Средневековье и Возрождение оказались эпохой, когда принадлежность страны к западнохристианской цивилизации перестала вызывать всякие сомнения. Однако Венгрия не растворилась в ней, а сохранила собственные национальные особенности, некоторую размытость и даже противоречивость своего общественного устройства, культуры и путей развития. С точки зрения ее политического строя и церковной организации, равно как и по своему культурному облику, Венгрия разительно отличалась от своих православных соседей на востоке и юго-востоке. В отличие от маленьких Балканских государств, достаточно слабых и в результате поглощенных Османской империей, и в отличие от могучей, но тем не менее то распадавшейся, то вновь объединявшейся Киевской Руси, долговечность и цельность Венгрии были символически воплощены в самом факте наличия Священной короны Иштвана I Святого. Венгерское королевство являлось прочным политическим объединением с четко определяемыми и более или менее постоянными границами. Это и помогло Венгрии пережить монгольское нашествие, конец династии Арпадов и ожесточенные феодальные междоусобицы, ставшие неотъемлемой частью ее истории. Сама идея, пусть и своеобразно воплощенная, организации и функционирования власти как системы взаимоотношений между официально привилегированными общественными группами (сотmunitas regni), обнаруживала отчетливо «западное» происхождение. То же самое можно сказать о статусе представителей высшего духовенства, которые были богатыми землевладельцами и влиятельными политиками, хотя теоретически считались функционерами, ответственными за нормальную работу церковных институтов. Первосвященники в Венгрии, как и во всех странах Западной Европы, были очень богаты. Однако они реально подчинялись власти римского папы, тогда как на православном Востоке авторитет константинопольского патриарха был номинальным (он считался первым среди равных глав национальных православных церквей). Католические епископы к тому же были непосредственно связаны с монашескими орденами, и поэтому даже при королевских дворах они в основном интересовались вопросами, связанными с верой. В отличие от славянских государств на Балканах и в Киевской Руси, где указы, грамоты и договоры лишь в редких случаях оформлялись в виде письменных документов, в Венгрии по мере развития и усложнения ее государственных и судебных органов стремительно распространялась практика фиксирования как частных, так и государственных соглашений, договоров и свидетельств. И хотя монгольские и турецкие завоеватели уничтожили значительную часть письменного венгерского наследия, от того времени до 1526 г. сохранилось около 300 тыс. документов. Сравнительно с Францией или Англией, где письменное наследие за тот же период насчитывает миллионы единиц хранения, эта цифра представляется весьма скромной. Ее значение, однако, выявляется при сопоставлении со славянскими государствами на Балканах, где от того времени до нас дошли всего несколько сотен документов.
Мысль о том, что к концу Средних веков Венгрия сумела преодолеть пропасть, отделявшую ее от Западной Европы, может показаться бесспорной, если учесть, что в XIV в., когда все развитые западноевропейские страны переживали глубокий кризис, Венгерское королевство наряду с Богемией и Польшей пожинало плоды экономического процветания и политической стабильности. При ближайшем рассмотрении, однако, подобный вывод представляется ложным, поскольку Венгрию вышеупомянутый «кризис» миновал именно потому, что многое из происходившего в западных странах ее вообще не коснулось. Кризисы, периодически охватывавшие наиболее развитые страны с конца Средневековья вплоть до XX в., можно объяснить сложностью проблем стремительно развивавшегося общества. Неравномерный, подчас просто фантастический рост рождаемости время от времени приводил к перенаселению в западноевропейских государствах, которое самым беспощадным образом корректировалось голодом, эпидемиями, кровавыми крестьянскими восстаниями (жакерии), истребительными войнами между народами, относительным обеднением дворянства, ослаблением духовного влияния церкви, банкротством и ликвидацией коммерческих и финансовых предприятий. В целом эти потрясения были связаны с размыванием границ между сословиями рыцарей, священников и крестьян, ранее весьма четких, жестких и предсказуемых. В конечном счете эти потрясения тем или иным образом предопределялись ростом денежного обращения и значения денег. Принципы социального неравенства и юридической зависимости граждан стали нивелироваться развитием товарно-денежных отношений, а затем замещаться ими.
Другими словами, главной причиной общественных перемен, катализатором кризисов и поисков выхода из них являлся процесс стремительной урбанизации континента. В немецкоязычных странах, например, количество новых городов до 1200 г. и после 1300 г. в среднем возрастало на 50 (или чуть меньше) за десять лет. За период с 1200 по 1300 г. этот показатель несколько раз составлял более 100 новых городов, а однажды даже достиг 250. Помимо чисто количественного роста некоторые западноевропейские городские центры, появившиеся на исходе Средневековья, значительно отличались от старых городов. Они уже не ограничивались торговлей предметами роскоши, завозимыми из дальних стран, а стали превращаться в места концентрации банковского капитала, столь необходимого для инвестиций в развивающиеся отрасли индустрии, прежде всего в текстильную промышленность, производившую ткани для растущего внутреннего рынка.
Венгрия подобных катализаторов, т.е. кризисов и оздоровления после выхода из них, не знала. Как мы уже видели, ее урбанизация началась довольно поздно. Торговля, сосредоточенная в руках иноземных купцов, долгое время ограничивалась предметами роскоши, которые предназначались для очень узкой социальной группы, обладавшей высокой покупательной способностью, — для королевского двора и аристократии. Этот вывод, разумеется, как и любые обобщения, создает несколько упрощенную картину. В западных и северных районах Венгрии, а также в Трансильвании имелось немало городов, в которых процветало местное производство и промышленность по уровню развития технологий ничем не отличалась от западных аналогов. И все же, несмотря на протекционистскую политику отдельных королей, по тем или иным причинам оказывавших городам покровительство, общая ситуация свидетельствует о промышленной отсталости страны: ее производство почти не знало индустриализации и капитализации. Венгерское королевство могло процветать, в отдельные периоды даже быть самым богатым государством на континенте по той причине, что в его рудниках добывалась большая часть золота для монетных дворов и хранилищ Европы. Это богатство, в особенности когда оно сочеталось с сильной центральной властью, давало возможность венгерским монархам содержать мощную армию, превосходившую армии многих западноевропейских государств (как, например, в XV в., во времена короля Матьяша, содержавшего в духе государей Возрождения еще и роскошный королевский двор). Однако около 1500 г., с вступлением Запада в новую стадию экономического и социального развития, особенности географии Венгрии (близость к Османской империи и ее удаленность от океанов) не были главными причинами ее драматического упадка. Географическое положение лишь усугубило отрицательные тенденции противоречивого процесса развития, из-за которых ее экономика и общественное устройство часто напоминали двуликого Януса. Та незавершенность формирования социальных и политических структур, которая помогала Венгрии вплоть до 1450 г. избегать болезненных трудностей, переживаемых ее западными соседями, после 1500 г. выявила все свои пороки и дефекты, что оставило глубокий и тяжелый след на всей истории Венгрии нового времени.
Карл Роберт Анжуйский, которого поддержали папа римский Бонифаций VIII и бароны из южных провинций, был приглашен в Венгрию еще при жизни Эндре III. Когда тот умер, Карла сразу же, еще до мая 1301 г., короновали. Однако в течение почти целого десятилетия после коронации ему пришлось бороться с другими претендентами на венгерский престол, а затем еще два десятилетия — с сепаратизмом местных олигархов. Сначала обе эти проблемы были взаимосвязаны. Под тем предлогом, что Карл был коронован «неправильно» (без Священной короны и, кроме того, в Эстергоме, а не в Секешфехерваре, как того требовала традиция), и понимая, что тут не обошлось без влияния Рима, большинство светских и церковных магнатов пригласили на царство богемского принца Вацлава (Венцель, Ласло Чех; позднее он стал последним государем Богемии из династии Пржемыслов). Этот претендент был коронован должным образом, но не получил никакой реальной власти, и поэтому в 1304 г. король Богемии Вацлав II увез сына из Венгрии вместе со Священной короной. В следующем году принц, заняв богемский престол, отрекся от прав на Венгрию в пользу своего родственника и союзника — баварца Отто Виттельсбахского, внука Белы IV. Не имея поддержки в Венгрии, Отто, короновавшийся в конце 1305 г., был обречен на неудачу. Был изгнан войсками Ласло Кана, воеводы Трансильвании, который отнял у него необходимые для коронации королевские регалии, но отказывался предоставить их Карлу вплоть до 1310 г. Поэтому и вторая попытка Карла короноваться в 1309 г. была признана «неправильной», несмотря на то, что к этому времени он уже обладал реальной силой.
Его третья коронация в 1310 г. стала абсолютно законной как по месту проведения, так и по аксессуарам церемонии. Настораживало лишь отсутствие на ней наиболее могущественных из королевских подданных. Не было и самого сильного местного магната Матэ Чака. Все это предвещало еще одно конфликтное десятилетие, на сей раз — борьбу короля с олигархами. Как мы уже знаем, они вошли в силу не в результате падения династии Арпадов. Это был затяжной процесс, протекавший в последние десятилетия XIII в., когда власть короля была слабой. Источником власти магнатов являлись их личное богатство и высокие государственные должности (палатин, воевода, бан, ишпан), которые они номинально занимали от имени и во благо государя, а фактически часто использовали для открытого с ним противоборства. Это привело к тому, что противоестественно разросшиеся маноры магнатов стали питательной средой для формирования местного сепаратизма, стремившегося создать «государство в государстве» и освободиться от опеки центральной власти. Олигархи содержали собственные дворы и свиты, ничем не отличавшиеся от королевских; требовали, чтобы их называли princeps или dux; пытались завязывать родственные связи с чужеземными династиями, устанавливать дипломатические отношения и принимать участие во внешних войнах.
Чтобы бросить вызов олигархам и взяться за объединение страны, необходимо было иметь личное мужество; чтобы добиться успеха, нужно было обладать талантом государственного и военного деятеля. Обосновавшись на юге в Темешваре, где правил барон Угрин Чак из числа самых надежных его сторонников, Карл сумел поодиночке разгромить врагов, практически никогда не заключавших против него союза. Помогало и то, что Карл был моложе противников: контроль над Трансильванией и северными территориями был установлен им тотчас же после получения известия о смерти Ласло Кана и Матэ Чака в 1315 и 1321 гг. соответственно. Победа, одержанная им в битве при Розгони в 1312 г. над кланами Чака и Абы, владевших землями на северо-востоке страны, собственно говоря, ничего не решила. Скорее, именно с нее начался этап прямого вооруженного противостояния. Карлу понадобилось одержать еще много побед — над кланом Кёсеги (1316), над армией палатина Копаса Борши (1317), над войсками Шубичей и Бабоничей на юго-западе (1323), — прежде чем стало возможно вернуться к мирным занятиям: укреплению государства и экономическим реформам, чему и была посвящена вторая половина правления Карла Роберта.
Идея консолидации страны получила символическое выражение уже в том факте, что в 1323 г. королевский двор перебрался в Вишеград — в самое сердце Венгрии. Здесь к 1330 г. у подножия местной крепости было возведено большое здание, ставшее постоянной королевской резиденцией вплоть до переезда в новый дворец Лайоша Великого, а позднее — во второй половине XIV в. — в роскошный дворец Сигизмунда Люксембургского. За двадцать лет борьбы Карл Роберт приобрел весьма значительный вес и авторитет, которыми он пользовался эффективно, но с большой предусмотрительностью. Ему хватало ума подчеркивать свое кровное родство с домом Арпадов (помимо всего прочего, элементы с фамильного герба Арпадов на равных с элементами герба Анжуйской династии сосуществовали на его новом королевском гербе). Кроме того, объединяя страну, он объявил, что своей главной задачей считает «восстановление доброго старого порядка», хотя, с великим трудом завоевав венгерский престол, он просто обязан был пойти на целый ряд важных перемен, а также создать новые принципы управления.
В ходе войн большая часть замков и имений перешла в другие руки. Король сумел многие из них сохранить за собой, чтобы, как и во времена первых Арпадов, пользоваться властью хотя бы на правах самого богатого землевладельца страны: к концу правления его преемника Лайоша Великого почти половина венгерских замков (около 150) и 15—20% всех земель принадлежали королю. Остальная собственность была распределена среди дворян, с самого начала служивших Карлу верой и правдой. Из влиятельных родов предыдущих эпох мало кто сумел удержаться у власти, и теперь они полностью ассимилировались с новой придворной аристократией (которая, как это ни удивительно, была в основном местного, венгерского, происхождения) — с семействами Лацкфи, Сечени, Уйлаки, Гараи и др. Единственным иноземным родом, достигшим в тот перед славы и величия, стали потомки Фюлёпа (Филиппе) Дрюже — француза родом из Южной Италии, который прибыл в Венгрию с составе свиты Карла, когда оба они были еще детьми. В ознаменование истинной солидарности короля со своей новой аристократией Карл в 1326 г. учредил орден Св. Георга — первый светский рыцарский орден в Центральной Европе (о деятельности которого, однако, мы не имеем никаких свидетельств).
Новые бароны были, безусловно, лояльны своему королю. Кроме того, их владения были недостаточно крупными, чтобы угрожать могуществу государя, даже с учетом доходов, которые они как комитатские ишпаны получали с королевских замков, находившихся в их управлении. Эту практику Карл Роберт ввел специально для того, чтобы восстановить престиж и силу старой территориально-административной системы в тот самый момент, когда основная ее единица, комитат, попадала во все возраставшую зависимость от местных олигархов, которые, пользуясь правом выбора членов комитатских судебных коллегий, выдвигали своих людей и значительно расширили их полномочия. Поэтому верная служба короне стала для высшей аристократии единственно возможным путем наверх по социальной лестнице, так же как служба влиятельным придворным вельможам предоставляла шанс дворянству — благодаря системе фамилиаритета — повысить свое общественное положение.
Все это прочно цементировало новую Анжуйскую монархию. Как только в полную силу заработала система «пожалованных должностей», или «служебных пожалований» (honor) (несмотря на свою старомодность, она вполне отражала недостаточное развитие рыночных отношений в Венгрии), Карл получил возможность пренебречь обязательством регулярно созывать государственное собрание (что он постоянно делал, хотя и не горя сильным желанием, до тех пор, пока его собственное положение не стало достаточно устойчивым). Это на время задержало развитие сословной идеологии, зародившейся в годы правления последних Арпадов. Карл, как и его преемник, часто заявлял, вполне в духе сицилийской традиции, восходящей еще ко временам императора «Священной Римской империи», короля Сицилии Фридриха II, что он царствует «полновластно» (plenitudo potestatis). Причем эти заявления все более и более соответствовали действительности по мере того, как осуществлялись указанные выше преобразования, дополненные реформой органов судебной власти и реорганизацией придворной канцелярии. Карл Роберт взял под полный контроль все территориальные королевские суды путем личного подбора верных ему судей. Ко времени правления Лайоша Великого даже верховный королевский судья — палатин — был вынужден отказаться от практики председательствовать на судебных заседаниях в комитатах или же участвовать в рассмотрении дел, если они касались его собственных владений. В 1317 г. глава придворного духовенства, ишпан капеллы (его несколько позднее стали называть «тайным канцлером»), являлся хранителем королевской печати, и, таким образом, было покончено с монопольным правом канцлера и канцелярии издавать королевские грамоты и указы. Кроме того, тогда же вице-канцлером был назначен близкий королю человек, его доверенное лицо.
Консолидация органов управления в Анжуйской монархии достигалась сочетанием искусной кадровой политики на основе сбалансированного использования механизмов власти. Структурная реорганизация управленческого аппарата играла лишь вспомогательную роль. Что касается королевских доходов, то тут дело обстояло несколько иначе. Введение указанной выше системы «пожалованных должностей» весьма сокращало поступления со всех огромных владений государя, делая их малодоходными, хотя политическое значение этой системы было велико. Чтобы пополнить казну, Карл Роберт упорядочил и реформировал систему регалий, состоявшую из прямых и косвенных налогов, податей и монополий. Открытые при Анжу соляные копи Трансильвании вскоре стали самой важной статьей доходов венгерских королей, имевших монопольное право на производство и торговлю солью. Налогом в «одну тридцатую», изредка упоминавшемся и в более ранних письменных источниках, теперь облагалась вся иностранная торговля, причем собирался он намного строже. Главной статьей венгерского экспорта, помимо крупного рогатого скота, были драгоценные металлы. Именно золото и серебро привлекали на венгерский рынок итальянских и южнонемецких купцов, завозивших сюда предметы роскоши. После открытия золотых месторождений в окрестностях Кермецбаньи (Кремница) и Надьбаньи (Байя Маре) в 1320-х гг. Венгрия стала крупнейшим производителем драгоценных металлов. Вероятно, вплоть до открытия Нового Света страна поставляла на мировой рынок одну треть всех драгоценных металлов: около 5 тыс. фунтов золота и 20 тыс. фунтов серебра ежегодно. Прежде местные землевладельцы не были заинтересованы в открытиях новых месторождений, так как монополией на разработку полезных ископаемых владела корона. С 1327 г. им было разрешено оставлять себе одну треть доходов от горнодобывающей промышленности, что значительно стимулировало ее рост, хотя большая часть шахт и находилась в королевских владениях. Да и обращение золота и серебра в слитках стало отныне королевской монополией. Собственно, забота о пополнении казны драгоценными металлами предопределила характер денежной реформы Карла: в 1326 г. по образцу флорентийского флорино им был выпущен венгерский золотой флорин (форинт), имевший постоянную стоимость и более или менее устойчивый обменный курс по отношению к серебряному динару. Ежегодное обновление денежного запаса (обязательная сдача монет на монетный двор для переплавки или перештамповки), позволявшее средневековым монархам «ухудшать» их, на этом наживаясь, было отменено. Чтобы обеспечить собираемость нового налога, т.н. «дохода казны» (lucrum сатаrаe), ежегодной данью в 1/5 форинта были обложены все крестьянские хозяйства. В результате этих реформ в стране закончилась экономическая анархия, королевская казна пополнилась, возросли мощь и международный престиж государства.
Это были вполне ощутимые успехи, хотя по иронии судьбы они обусловливались относительной отсталостью Венгрии. Карл Роберт осознал, что из всех статей экспорта лишь производство драгоценных металлов помогло стране занять достойное место в международной торговле, и великолепно воспользовался этой возможностью. Тем не менее Венгрия не имела никаких шансов на ведущую роль в мировой экономике, поскольку ее внутренний рынок наполнялся промышленными товарами и предметами роскоши исключительно западного производства, за которые она могла расплачиваться только золотом, серебром, крупным рогатым скотом и вином. Аналогичным образом Венгрию обошли стороной самые страшные для стран Западной Европы испытания того времени — эпидемии чумы («черной смерти») 1348—50 гг. исключительно потому, что Венгрия была «безлюдной» страной, как написал французский монах-доминиканец, путешествовавший по Восточной Европе в 1308 г. Несмотря на постоянную иммиграцию на незаселенные земли в восточной и северной частях Венгрии (ныне Словакия) славянских переселенцев из Моравии, Польши и русских княжеств, а также немцев и румын, иммиграцию, поощряемую Анжуйской династией путем раздачи различных привилегий, плотность венгерского населения даже к началу XV в. была менее десяти человек на один квадратный километр. В сети городов Венгрии имелись «широкие разрывы», особенно в восточных областях Среднедунайской равнины, однако и на юго-западе встречались комитаты, не имевшие ни одного вольного города. Большинство вольных городов были расположены во владениях самих королей, имевших достаточно здравого смысла для того, чтобы выводить эти тщательно отбираемые поселения из-под власти ишпанов и наделять их правом на самоуправление и другими привилегиями (правом организовывать всевенгерские ярмарки, правом собирать подорожные сборы за транзит товаров и пр.), а также подчинять их непосредственно юрисдикции королевского суда. Были, разумеется, и другие города, тоже лежавшие на перекрестках торговых путей или имевшие значение как центры епархий с престолами епископов, но, не имея городских привилегий и прав на самоуправление, они не принадлежали к бюргерскому, урбанистическому типу населенных пунктов. В качестве моделей общественного устройства и реальной политической силы венгерские города были еще очень слабыми и заметной роли не играли.
Можно не сомневаться, что налоги, выплачиваемые городами, прилично пополняли казну Анжуйской династии, нуждавшейся в содержании все более часто используемых вооруженных сил. Согласно преданию, Карл Роберт ввел в венгерской армии «бандерильную организацию» (banderium), т.е. систему, при которой каждый магнат возглавлял свое войско под собственным штандартом. На самом деле эта традиция сложилась за сто лет до него, когда группа баронов, имевших право на свой штандарт, была более многочисленной. Поэтому бандерилью в Анжуйской монархии организовывали по-новому: ее основой стала система пожалованных должностей. Придворные аристократы и ишпаны шли на войну под знаменем короля, во главе войск, содержавшихся за счет королевской казны. Все остальные крупные землевладельцы, как во времена феодальной вольницы, вели свои войска под своими знаменами, только теперь у них не спрашивали согласия воевать даже в захватнических кампаниях.
Объединение страны, казалось бы, подготовило почву для проведения экспансионистской внешней политики, тем более что с 1323 г. Карл Роберт правил в ней почти безраздельно. Ни один король Венгрии со времен Белы III не обладал такой полнотой власти. Однако развить свои военные успехи в приграничных областях ему не удалось. С 1317 по 1319 г. он отвоевал у Сербии банат Мачо, но это был его первый и последний удачный военный поход. Босния оставалась вполне надежным вассалом, хотя за победу над могущественным южным кланом Шубичей Венгрия ничего не получила: союзники Карла бароны Хорватии поделили между собой захваченные замки и крепости клана, а города Далмации отдались под власть Венецианской республики. Попытка Карла подчинить себе Валахию (румынское княжество, появившееся в начале XIV в. на юго-восточной окраине Венгрии), сделав из нее вассала, закончилась почти трагически: в решающей битве (1330) против воеводы Басараба король чудом остался жив.
Значительно более Карл преуспел в дипломатии, сконцентрированной в основном на отношениях с северными соседями Венгрии. Даже превратности их исторических судеб, казалось, обрекли три королевства Центральной Европы держаться друг за друга. Династии Пястов и Пржемыслов в Польше и Богемии прервались примерно в то же самое время, что и правление дома Арпадов в Венгрии. Карл Роберт, Владислав Локетек и — в определенной степени — Иоанн Люксембургский с самого начала оказывали друг другу помощь, утверждаясь на престолах своих новых королевств. Позднее Карл взял в жены Эржебет, дочь Владислава, а преемник последнего, польский король Казимир III (Великий), назначил короля Венгрии или его наследника своим преемником на троне Польши в случае, если он умрет без наследника. Наиболее крупным успехом внешнеполитической деятельности Карла считается его посредническая роль в примирении Иоанна с Казимиром. Иоанн отрекся от своих претензий на польский престол, а Казимир отказался от притязаний на Силезию. Это произошло на встрече в Тренчене (Тренчин) (1335), состоявшейся сразу за известным раундом переговоров трех монархов в Вишеграде. Здесь были заключены трехсторонний оборонительный договор и важное торговое соглашение. Оба они были направлены против Австрии. Целью соглашения стала организация новых торговых путей в Германию с тем, чтобы, миновав австрийскую территорию, лишить Вену ее транзитных, посреднических доходов.
Других столь же впечатляющих результатов внешняя политика Карла не принесла, хотя именно решительный и целеустремленный характер его дипломатии заложил основы того величия и той славы, которыми его сын, блестящий рыцарь-король Лайош Великий, на долгие времена затмил своего отца. Гордый, честолюбивый, набожный Лайош Великий, севший на венгерский трон в 1342 г. в возрасте 16 лет, во многих отношениях напоминал образ идеального средневекового государя. Политическая ситуация, доставшаяся ему от его расчетливого, трезвомыслящего отца, делала его положение столь прочным, что он мог, почти не рискуя, отдаваться своим страстям, разыгрывая пышные сцены собственного величия. Предания и ранняя историография представили его правление чередой блестящих побед, в результате которых родилась империя, «берега которой омывались тремя морями». На деле его завоевания оказались эфемерными. Польша, после смерти короля Казимира в 1370 г. на короткое время попавшая под власть венгерского монарха, едва ли в этот период имела выход к Балтийскому морю (не говоря уже о том, что Венгрия не правила Польшей, их договор был унией — партнерским союзом двух равноправных государств). Необременительный статус номинальных вассалов Венгрии, который имели Молдавия и Валахия (два румынских княжества, появившихся на территории бывшей «половецкой земли» после того, как ослабела и пала монгольская Золотая Орда), едва ли позволяет утверждать, что Черное море было «венгерским» во времена Лайоша Великого. И тем не менее впечатление складывается такое, что он обладал талантом государственного деятеля и стал могучим правителем, при котором международный вес и значение Венгерского королевства не только сохранились, но и укрепились. Его царствование также стало временем, когда многие важные процессы, имевшие длительную историю в венгерском обществе, подходили к своему логическому завершению, кульминации и когда относительное экономическое преуспеяние и внутриполитическая стабильность явным образом благоприятствовали расцвету материальной и духовной культуры, развитию искусств.
В самом начале своего правления Лайошу Великому выпало добывать славу на сцене европейского театра военных действий в связи с убийством его брата Эндре в 1345 г. в Неаполе. Эндре, муж Иоанны, ставшей королевой Неаполя после смерти ее отца, короля Роберта, был убит придворными королевы вскоре после того, как Лайош и его мать, королева Елизавета, получили согласие римского папы на то, чтобы Эндре был коронован как король Неаполя. Неудовлетворенный ходом расследования убийства со стороны папской курии, Лайош решил сам отомстить за брата. После трудного, но энергичного марш-броска через Италию во второй половине 1347 г. его войска в феврале 1348 г. вошли в Неаполь, не встретив сопротивления. Иоанна со вторым ее супругом бежали во Францию. Лайош объявил себя королем Неаполя, расквартировал в замках венгерских рыцарей и немецких наемников, назначив на основные государственные должности своих итальянских сторонников. Однако вскоре началась эпидемия «черной смерти», заставившая его покинуть Италию. В его отсутствие Неаполь пал (июнь 1348), а Иоанна, теперь поддерживаемая папой (ему едва ли импонировала перспектива видеть, как венгерские представители Анжуйской династии захватывают плацдарм на итальянском побережье Адриатики), осенью вернулась в Неаполь. Напрасно армия под командованием трансильванского воеводы Иштвана Лацкфи в 1349 г. и еще одна армия, ведомая самим Лайошем, в 1350 г. пытались вновь занять Неаполь. И хотя его войска оставались в Италии два года, в мирном договоре 1352 г. не было никаких упоминаний о его претензиях на неапольский трон. Некоторым утешением Лайошу мог стать тот факт, что Карл Дураццо, юный итальянский принц, воспитанный при венгерском дворе, занял престол Неаполя под именем Карла III, после того как по его приказу Иоанна была задушена.
Лайош вполне мог рассчитывать на больший успех в более близких к Венгрии Хорватии и Далмации. Эти две провинции отстояли свою самостоятельность в прошлом, когда отец Лайоша стремился объединить все земли, принадлежавшие в прошлом венгерской короне. В 1345 г., введя войска на их территорию, Лайош без боя добился капитуляции хорватских баронов и даже сдачи порта Задар в Далмации. Однако уже в следующем году Венецианская республика, ревностно охранявшая свою гегемонию над всей Адриатикой, вернула себе Задар, нанеся серьезное поражение войскам венгерского короля, который смог переломить ситуацию в свою пользу лишь десятилетие спустя. Кампания, развязанная им против Венеции в 1356 г., оказалась безрезультатной, но в 1357 г. города Далмации восстали против Венецианской республики и признали Лайоша своим сюзереном, что и было закреплено мирным договором с Венецией в 1358 г.
Одновременно Лайош стремился покорить Балканы под официальным предлогом — необходимостью проповедовать Слово Божие «схизматикам» (т.е. православным) и покончить с богомильской ересью. Он сам предводительствовал войсками в нескольких из более чем дюжины походов на Сербию, Боснию и два румынских княжества. После смерти царя Душана Стефана в 1355 г. созданное им Сербское государство на Балканах распалось. Лайошу не доставило особых трудностей в ходе нескольких военных кампаний между 1359 и 1361 г. добиться от наследников царя клятвы вассальной верности. Босния также была подчинена им не столько благодаря победам венгерского оружия, сколько из-за внутренней междоусобицы, заставившей бана Твртко уступить требованиям Лайоша и признать себя его вассалом в 1365 г. Попытки вновь покорить «нелояльных вассалов» — воевод Валахии и Молдавии — велись венгерским королем с переменным успехом, а Видинский банат, основанный им в 1369 г. на развалинах средневекового Болгарского царства, оказался недолговечным. И хотя во всех этих боевых действиях военное преимущество венгерской армии представляется очевидным (ни один из противников не смог перейти в контрнаступление), политические цели этих балканских кампаний оказались либо недостижимыми, либо не имевшими будущего. Пока Лайош сражался, пытаясь подчинить правителей северных областей, в южных землях региона появилась новая сила, заполнившая тот вакуум, который возник после ухода отсюда дряхлеющей Византии и распада Сербии и Болгарии. Это были османские турки. На землю Венгрии они впервые ступили в 1375 г. как союзники валашского воеводы Влайку, отказавшегося признать власть Лайоша. Ужасные последствия этого непродолжительного рейда турок стали провозвестниками событий, которые в течение последующих десятилетий будут во многом определять историю пограничных венгерских территорий.
Ведя агрессивную политику на юго-восточном и юго-западном направлениях, Лайош сохранил и даже укрепил мирные взаимоотношения с северными и западными соседями Венгрии, установленные его отцом. Отношения с австрийскими Габсбургами были добросердечными, и, за исключением двух военных блиц-кампаний, Лайош поддерживал дружбу с Карлом IV, германским королем и императором «Священной Римской империи» (его тестем до смерти первой жены Маргариты). Самым близким другом и союзником Лайоша, однако, был его дядя по матери, король Польши Казимир. Их дружба была скреплена чередой взаимных визитов и совместных войн, которые в 1340—50-х гг. они вели против Литвы, восточной соседки Польши, в то время набиравшей силу и политический вес. Союз двух суверенных королевств, заключенный в 1370 г. после смерти Казимира, принес Лайошу больше проблем, чем славы. Его польские подданные были недовольны тем, что он «презирал» новое королевство, отдав его в управление своей матери Елизавете, которая, несмотря на то, что была сестрой Казимира, окружила себя венгерскими придворными.
Простая арифметика (за сорок лет своего правления Лайош Великий провел 30 заграничных военных кампаний, в 16 лично руководил войсками) убеждает нас в прочности его положения на престоле, в том, что общественная жизнь Венгрии в этот период была стабильной. Лишь в 1370-х гг., во время относительного затишья на полях сражений — в сравнении с предыдущими десятилетиями, — король провел серьезные реформы административного аппарата. Во-первых, им были реорганизованы канцелярия и судебная система. Юриспруденция стала более унифицированной благодаря созданию под началом ишпанов придворной капеллы, т.н. центральной аудиенции, службы, которая регистрировала жалобы и нарушения и назначала судей, помогая, таким образом, королю держать под контролем суды. Одновременно в судах и канцеляриях была повышена роль служащих без юридического образования. Они могли не иметь университетского диплома, но должны были быть в курсе всех местных указов и обычаев, что, как в Англии с ее гражданским кодексом, считалось важнее, чем наличие академической подготовки. Была создана новая тайная канцелярия, и секретная печать, которой пользовались еще со времен Карла Роберта, стала обозначать личную волю государя, тогда как большую королевскую печать «поделили» между королем и К
12.01Вильгельм Оранский. Последние годы жизни
12.01Вильгельм Оранский. Борьба за единство Нидерландов
09.01Вильгельм Оранский в 1567 - 1576 гг.
04.09Вильгельм Оранский. Вождь оппозиции
04.09Вильгельм Оранский. Начало политической деятельности